VLAD MIRISHOV | PHOTO

Мне нравится, как с фотографией я открыл для себя совершенно иную плоскость жизни, и узнал, что мрачный сюрреализм как жанр существовал во мне всегда — как, наверное, и во всех нас. Сон! Одна из моих работ приснилась мне. Это оскал из тьмы, белые зубы, проступающие во мраке. Только теперь он был словно частью какого-то исполина — большой, еле читаемый силуэт стоял передо мной, и эти зубы смотрели на меня прямо посреди потемневшего воздуха. Выше моей головы, как если бы оно было два и более метра ростом. Как улыбка Чеширского кота из «Алисы в стране чудес». Мне не было страшно. Скорее любопытно и странно. Я знал, что этот большой рот с зубами и чёрными, рельефными, как гофрированные трубы, губами — есть одна из моих фотографий, которую я сделал в этом году. Потом его руки в чёрных перчатках — довольно крупные — мягко повернули мой взгляд в сторону объективов, стоящих неподалёку. Почему-то именно широкоугольные и сверхширокоугольные. Я не знаю почему, но всё было понятно без слов. Как будто моё творчество молча указывало, куда двигаться дальше. Забавно: существо без глаз — или некий символизм, квинтэссенция моего творчества — подсказало мне, чем снимать то, что мне ещё только предстоит. Можно было бы объяснить это долгой работой с одними и теми же образами, идеями, фотографиями. Но я думаю, дело обстоит интереснее. Наши концепции — в каком-то смысле не выдумки, а открытия объективной реальности. Той самой «высшей реальности», о которой говорили сюрреалисты. Мы не придумываем образы — мы находим их. Открываем для себя. И иногда они приходят сами, чтобы указать, куда двигаться дальше. Мои работы помогают мне продолжать исследования в творчестве. И это не может не радовать. Надо только к ним прислушиваться.

Вопреки современному культу путешествий, я со временем к этому делу почему-то охладел. Не знаю, с чем связано, но пока никто не переубедил меня, что в этом есть особый смысл. Безжизненные степи, ледяной океан с льдинами, чужие города, где ты всё равно чужой, — всё это больше не отзывается. Хотя, признаюсь, какую-то часть жизни я с удовольствием предавался этому занятию и видел не так уж мало. Но теперь я понимаю: путешествие не закончилось, оно сменило форму. Остались кадры, воспоминания, отпечатки чужих пространств во взгляде. Пересматривая старые фотографии, я не столько вспоминаю, где был, сколько замечаю, как те места стали частью моего способа видеть. Это уже не про билеты и дороги, а про то, как мир однажды вошёл в меня и остался. Так что буду иногда делиться этими кадрами — как продолжением путешествия, которое ещё длится. Только теперь внутри.